2012-02-17

Васильковский С. Э. Мой прадед ― Грищенко! ― Кролевец, 2012.

Васильковский С. Э. Мой прадед ― Грищенко! ― Кролевец, 2012.
VSE/Private/Проза…

«Непременно должно описывать современные происшествия,
чтобы могли на нас ссылаться»
А. С. Пушкин

Я давний сторонник теории ноосферы Вернадского и его «живого вещества», но не только поэтому я стараюсь распространять знания. Есть еще одна существенная причина…
Перечитывая, разбирая каракули (писать рукой, исковерканной ревматизмом весьма затруднительная вещь!) и вдумываясь в вехи жизни своего пращура, мне о многом пришлось задуматься. Мне довелось рассуждать не только о его жизни, о той обстановке которая его окружала, о том, кто с ним дружил и как он к ним относился. Я размышлял над стилем его мышления, о его воззрениях на ту или иную проблему (напр., революционные потрясения во Франции за период 1969-1970 гг. и не только). Я погрязал в генеалогическом древе нашей семьи, окунался в даты (94 года жизни ― столетие!), я раздражался длительностью бытия и мимолетностью сведений о нем. Грыз французский и географические карты. Отвлекался и увлекался побочными сведениями, что уводило меня далеко от нынешнего времени и насущных дел. У меня многое не складывалось, не получалось, не высвечивалось, не укладывалось в голове. Я неоднократно подвергался унынию и озлоблению. Но вопросы, заданные прадедом, не отпускали и в то же время подсказывали мне многое. Они направляли, ― они озадачивают и раздражают до сей поры. Можно даже сказать, что они выбивают меня из обыденной колеи.
Мои отношения с прадедом складывались постепенно, нервно и противоречиво… Месяцы возле небольшого архива (всего лишь увесистая папка), сотни часов возле экрана компьютера и рысканья по меркантильному интернету, разочарования и находки… Всё это не прошло для меня даром. Моё близкое окружение (в том числе и мама) не совсем понимали, зачем мне эту нужно!?. Я, честно говоря, и сам не совсем понимал, что мною движет?!. Я так же не понимал, зачем и для кого Грищенко это делал?!. Однако я продолжал свои изыскания и не прекращал усилий по упорядочиванию сведений о своём родственнике. Мне пришлось на деле понять слова Пушкина «какая сладость следовать по стопам размышления великих».
Отдельным и весьма ощутимым усилием было избавиться от зависти, ― в смысле, разбогатеть на наследии прадеда… Через это тоже пришлось перешагнуть не без его помощи. Как-то мне помог его задорно-весельчаковый оптимизм, беззаботность в отношении сиюминутного (он очень мало упоминает о лишениях в своей жизни, а это многое мне рассказало о его отзывчивой душе!). В этом также очень сильно (!?) помогли окружающие, околдованные тем же желанием наживы. Их желания относительно «полапать и хапнуть» сокровенное, очень многому меня научили…
От гордыни долго приходилось ускользать и откараскиваться (иначе и не скажешь). До конца смыть её не удалось, но она уже не мешает моему взору. Отвлекает, но уже не мешает.
Во многом я его осуждал (даже корил с юношескою пылкостью и рвением), что-то просто не мог оценить (то ли от скудости ума, то ли от нежелания и нигилизма), а что-то и вовсе пропускал «мимо ушей и глаз»… Я до сих пор многого о нём не знаю.
Всё же постепенно осуждения мои превратились в рассуждения и я начал понимать!.. До меня дошло наконец-то, что нет у меня претензий к почившему в бозе.
Со временем я мог уже с ним разговаривать…
И вот мы перешли на «ты». Мы, с возрастом, оба стали спокойнее ― он в свои 128 и я ― в 47…
И теперь ― я его правнук.
Но у меня остались множество вопросов и желаний к прадеду, которые и подвигают меня расследовать и писать! Вот та, основная причина, помимо всего прочего, что заставила меня самого стать мудрее, обрабатывая эти великолепные материалы.
Кролевец, 2012-02-17/05:04

Я не могу обойтись без благодарностей.
В первую очередь, это конечно сам пращур! Ему отдельное и серьезное благодарение. Остальным родственникам, само собой, volens-nolens помогавшим в постижении сути, даже и не знаю, как сказать «спасибо»!?. Всё же ― низкий мой поклон они заслужили непременно.
Во-вторых, это все мои родственники и близкие, которые пособили не только информативно, но и прилагали немало усилий (в основном, терпение и терпимость) для создания необходимого настроения и условий для работы. Мало того, Вера Петровна Ладецкая (моя тётя), очень много обработала и упорядочила имеющегося материала, перевела письма с английского и французского, а главное, всё это сохранила, и я смог этим воспользоваться в полной мере и безо всяких ограничений плодами её неоценимого труда.
В-третьих, с особой теплотой, вспоминаю своего учителя и директора школы № 01, СЕРЕЖЕНКО Михаила Игнатьевич, который всю свою жизнь выполнял колоссальный краеведческий труд, в т. ч. и в отношении Грищенко А. В.
Всерьез, с архивным подходом, помог заниматься проблемой Грищенко, рано ушедший из жизни, наш земляк, ― академик ЧЕРНЯКОВ Борис Иванович (1946 ― 2010).
Немало усилий приложил к моему прозрению наш кролевецкий музейный архивариус ― КАРАСЬ Анатолий Владимирович.
Кролевецкий филиал общества «Просвіта» предоставил многие вещественные материалы, касающиеся Грищенко.